Дрожь проходила, после чего взгляд сфокусировался на спокойном лице.

Темный эльф был красив.

Будь Локхони женщиной, он, наверное, не смог бы устоять. Гангстер был осведомлен, что киллеру уже около сотни, однако выглядел он на двадцать пять. Темные волосы свободно ниспадали на плечи, обрамляя смуглое лицо, которое можно было бы назвать совершенным, если бы не жесткие складки вокруг губ, не твердый подбородок и... глаза. Темный эльф снял очки, что являлось признаком большого уважения. Впрочем, Локхони, как всегда, не обрадовался. Ему вновь пришлось заглянуть в озера-близнецы, лишенные зеркальных заслонок.

Холодная бездна. Черные радужки, в которых при освещении сверкали золотые искорки, казалось, вытесняли белки. Впрочем, так оно и было. Как говорил сам Сильвер, с возрастом глаза темных эльфов становятся абсолютно черными — двумя окнами в ночь; оптическими прицелами, через которые смотрит некто безжалостный.

Посетитель был одет в черный костюм-тройку и черную сорочку. Все это безукоризненно сидело на подтянутом теле. Черное. Практически всегда. Но никогда — белое.

Галстук заменяла серебряная цепь, на которой болтался изящный кулон. Приглядевшись, Локхони заметил блеск вплавленного в металл драконьего глаза. «Красота», — мелькнула мысль.

Тролль вышел из-за стола и сжал лапищами ладонь темного эльфа. На первый взгляд хрупкая, эта рука была способна превращаться в металл. Во всяком случае, Локхони не поставил бы против ее обладателя своих лучших бойцов.

— Сильвер. Рад тебя видеть.

— Господин Локхони. Взаимно.

— Садись.

Эльф оглядел просторный кабинет, обстановка которого была крайне спартанской — стол, два кресла и стул у стены. Ковер на полу был ярко-алого цвета, обои — белые, и единственное украшение — снимок киберпространства, висевший в рамке возле двери.